Любовь Шаповалова (г. Архангельск)
В Осиново занесло меня одну, без своих туристов и совсем не летом, а ослепительно солнечным мартом. Воссоздать историю прихода, «посадить» храмовые строения на местности мне помогла неугомонный человек местный библиотекарь Галина Александровна Пьянкова.
Итак, впервые сельцо Осиново поле наряду с соседней Корбалой и другими ближайшими двинскими селениями упомянуто в списках Двинских земель 1471 года.[1] Изначально сельцо Осиново входило в Усть-Важский приход, который был разделён надвое полноводной Двиной. Приходской храм – за рекой, да и далеко в сторону. По этой причине в 1641 году по указу Новгородского митрополита (отдельная северная епархия ещё не существовала), внявшему просьбе прихожан, был образован отдельный Осиновский приход.[2] Его составляли 12 деревень, собранные в две группы: Осиново и Слобода. Место древнего церковного погоста на северной окраине селения у самой дороги и теперь хорошо «читается» в ландшафте, тем более отмечает это место огромный одинокий тополь (рис. 1). Территория почти не застроена, лишь недавно поставили здесь здание ФАП – просто архитектурное убожество. Мало того, что оно резко диссонирует с традиционной застройкой. Старожилы говорят, что поставили его на месте древнего приходского кладбища. Как же так можно: «медицина» – и на кладбище?! Под тополем в память о прекрасном северном архитектурном ансамбле недавно установлен высокий крест – простой, без резьбы.
Рис. 1. Осиново. Крест на территории погоста
Известны два фотоснимка начала ХХ века, которые запечатлели все три строения осиновского храмового комплекса, причём с противоположных сторон. Посмотрим один из снимков – рис. 2.[3] Несмотря на то, что строения возведены в разное время, получилась та живописная асимметричная уравновешенность комплекса, которая характерна для древнерусских ансамблей – зодчие, возводившие более поздние строения, учитывали их расположение по отношению к строениям более ранним.
Рис. 2. Осиново. Храмовый комплекс. Общий вид с востока. Фотоснимок нач. ХХ в
Первая приходская церковь была возведена, очевидно, в том же 1641 году, когда образовался отдельный приход. Освятили её в честь праздника Введения во храм Пресвятой Богородицы; ещё устроили придел Николая Чудотворца. Однако просуществовала церковь недолго – через 38 лет (в ночь на 4 января 1679 г.) сгорела. Но уже в том же году, когда случился пожар, по прошению прихожан Новгородский митрополит благословил строить новую деревянную церковь на старом месте и с теми же престолами – ту, которая справа. А вот освящена новопостроенная церковь уже была по указу первого северного Владыки Афанасия, который лишь 2 года назад приехал в наш край. Было это в 1684 г. Церковь изначально была сделана «на две службы», т. е. с двумя равнозначными алтарями: южный престол – Введенский, северный – Никольский. О ней – чуть позже.
Другая церковь на погосте (левая) была построена в начале второй половины XVIII в. («вскоре после 1762 г.») и освящена в честь праздника Воздвижения Креста Господня. Возможно, у неё также была предшественница. Церковь была самого распространённого на Двине архитектурного типа. Высота её более 36 метров – примерно 12-этажный дом. Однако здесь зодчим изменило чувство гармонии (что бывало редко): сруб храмовой «стопы» был просто огромным (и сруб алтаря ему соответствовал), словно предназначенным для гигантского шатра, но в действительности шатёр получился мелковат для такого мощного «пьедестала», и оттого строение смотрелось несоразмерным, неуклюжим. Вот ещё один снимок этой церкви (рис. 3)[4]. В главном зале этой церкви был устроен сводчатый потолок по типу северных «небес» (о живописи на потолке сведений не имеется), а стены в 1886 году украшены «живописью на полотне».
Рис. 3. Воздвиженская церковь. Фотоснимок 1930-40 гг.
Посмотрим на ансамбль с другой стороны – на этом снимке хорошо видна колокольня (рис. 4) [5]. Колокольня поставлена близ самой дороги, акцентируя её плавный изгиб. Здесь она завершена «кумполом» со шпилем. Без сомнения, «кумпол» заменил собой изначальный шатёр. Возможно, это произошло в 1885 году. В то же время подобным же образом были «возобновлены» колокольни в соседних приходах: Березницком, Корбальском и других. Шатёр разобрали, а подшатёрный повал оставили, и теперь маленький приземистый, приплюснутый «кумпол» совершенно не гармонировал с высоким повалом; силуэтно они похожи на детскую панамку с отворотом.
Рис. 4. Осиново. Храмовый комплекс.
Общий вид с северо-запада. Фотоснимок Д. В. Милеева, 1906 г.
Довольно большая площадь храмового ансамбля с кладбищем была обнесена оградой в виде глухой бревенчатой стены высотой примерно в рост человека. Близ колокольни в ограде были устроены трёхстворчатые (ворота и калитка) решётчатые Святые ворота (рис. 5)[6]. Несмотря на внешнюю прочность, ограда имела лишь символическое значение, отделяя церковную территорию от жилых домов и сельскохозяйственных угодий.
Рис. 5. Осиновский погост. Святые ворота ограды. Фотоснимок Д. В. Милеева, 1906г.
Об интереснейших сооружениях Осиновского прихода специалистам стало известно лишь в начале ХХ века, после того, как там побывали два путешественника: в 1902 году здесь проездом был И. Э. Грабарь, тогда ещё молодой московский художник, а в 1906 году во время длительной поездки по Двинской земле Осиново посетил петербуржский архитектор-реставратор Д. В. Милеев (рис. 6).
Рис. 6. Д. В. Милеев
Внимание заезжих специалистов в первую очередь привлекла Введенско-Никольская церковь – своеобразный «архитектурный уникум». По выражению И. Э. Грабаря, она была «прелестная». Грабарь сделал несколько фотоснимков строений погоста (например, рис. 7)[7], а Милеев уже основательно поработал в Осиново: выполнил не только фотосъёмку строений ансамбля, но и подробные обмеры Введенско-Никольской церкви (рис. 8)[8] и элементов его интерьера. Известно ещё одно изображение этого строения – рис. 9.[9] Рассмотрим эту церковь подробно.
Рис. 7. Введенско-Никольская церковь, вид с востока. Фотоснимок И. Э. Грабаря, 1902г.
Уже было упомянуто, что церковь освящена в 1684 году. Однако церковные документы указывают на 1776 год (позднее на 100 лет!). Грабарь писал, что такого не могло быть, что «этот [архитектурный] мотив не мог принадлежать концу XVIII века [и даже если согласиться, что церковь была построена в конце XVIII века, её внешний облик] был повторен со старой церкви».[10] Скорее всего, в тот год сделали ремонт и после ремонта заново освятили церковь.
Рис. 8. Введенско-Никольская церковь. Обмерный чертёж Д. В. Милеева, 1906г.
План строения (рис. 8), на первый взгляд, обычен для северных деревянных храмов XVII-XVIII веков, «кораблём». Но это только на первый взгляд. Маленький прируб с востока, что должен бы быть алтарём, не алтарь, а кладовая-ризница, в которой ещё и установлена печь для отопления алтарей. А алтарная часть и храмовый зал размещены в общем срубе – алтарь выгорожен из общего помещения дощатой перегородкой. Такие строения историки архитектуры называют «церкви с невыявленным алтарём». Таких церквей на Русском Севере было немало, и в Подвинье тоже. Отсутствие алтарного прируба как такового – признак древности церковного строения. Кроме того, алтарная часть осиновской церкви была сделана на «две службы», т. е. на два одинаковых помещения с двумя равнозначными престолами. И такие церкви были во множестве известны на Двинской земле: и деревянные, и каменные. Точно такого же планировочного решения – с невыявленным алтарём и двумя равнозначными престолами – была, например, деревянная Благовещенская церковь в Троице. Похожего – в Топсе. Церковь в Троице вполне могла быть образцом для осиновской – осиновская построена на 45 лет позже.
Рис. 9. Введенско-Никольская церковь. Вид с запада. Рис. Д. Савицкого
Остальные части строения – обширная трапезная палата с двумя колоннами, просторный притвор, «двухвсходное» крыльцо под распластанными «крыльями» крыши – были обычными для двинского зодчества. Хотя – и тут примечательность: крыльцо сделано не консольным и не на бревенчатом рундуке, а на трапециевидном срубе, поперечные брёвна которого являются прóступями лестничных маршей. Известны три строения, крыльца которых имели такую же конструкцию, и все три – на Верхнетоемской земле. Значит, это архитектурная примечательность не только Верхнетоемской земли, а шире – Среднего Подвинья.
Иконостас церкви (с двумя Царскими вратами и двумя пономарскими дверьми) был «возобновлён» в 1894 году. В церкви хранилась особая святыня – «Распятие, вырезанное на каменной плите», которое было установлено «в южной стороне на повороте иконостаса»,[11] т. е. около южной стены.
Совершенно необычным было завершение сооружения: от повала на два высоких и узких щипца, клина, каждый из которых увенчан соразмерной главкой на высокой стройной шее-барабане. Такое завершение было устроено только над храмовым залом, алтари покрывала общая двускатная крыша (рис. 7). Получилась некоторая архитектурная несуразность. Если бы два рядом поставленных клина были бы над двумя рядом стоящими срубами – было бы архитектурное соответствие.
По типу завершения это строение можно отнести к традиционному типу клетских храмов с высокой остроклинной крышей. Хрестоматийно известна древнейшая из них – церковь Ризоположения (1485 г.), перевезённая из с. Бородава на территорию Кирилло-Белозерского монастыря. В Архангельской области тоже было немало церквей с одним острым клином,[12] две из них сохранились: Георгиевская церковь (XVII-XVIII в.) на Поржинском погосте в Кенозерье и Васильевская (1694 г.) в Чухчерьме под Холмогорами. Сохранилось и около десятка таких часовен. У всех них и основные срубы, и алтарные прирубы завершены одинаковыми по очертаниям клинчатыми с полицами крышами. «У многих церквей с двускатными крышами ребро крыши очень острое и поднято очень высоко. Чувствуется близость скандинавов. По-моему, эти церкви не менее красивы, чем шатровые, и в них как-то особенно явственно подчёркивается Север», – писал о таких строениях художник И. Я. Билибин.[13]
Рис. 10. Троица. Благовещенская церковь. Западный фасад.
Первоначальный вариант. Реконструкция М. И. Мильчика, Ю. С. Ушакова.
Однако осиновская церковь была наособицу – двухклинчатая. Поразительно, но такое уникальное завершение деревянного клетского храма не было единственным в русской архитектуре! Церковь с таким же завершением была построена… в соседнем Троицком приходе (рис. 10)[14]! Вернее, Благовещенская церковь Троицкой волости в таком виде не была построена – это её первоначальный, неосуществлённый вариант. Завершение «о двух верхах клинчатых» имела и Благовещенская церковь с приделом Сергия Радонежского, выстроенная в Шенкурском остроге.[15] Только по старому фотоснимку[16] известна Сретенская церковь (1711 г.) в Шалакуше, причём на снимке запечатлён её фрагмент (закрыта строением на первом плане), по которому и можно определить её внешний вид. Архитектор А. Бодэ высказал предположение (только предположение!), что она была двухклинчатая, как осиновская.[17] На Двине подобным же образом изначально была устроена крыша алтаря деревянной Георгиевской церкви в Пермогорье.[18] Может, были и другие подобные строения, но сведения о них не сохранились. При этом храмы с двумя равнозначными главами на общей крыше какой-либо формы, в общем-то, известны. Два высоких клина-щипца придавали древней осиновской церкви особую примечательность и ни с чем не сравнимое изящество.
При всей красоте и оригинальности сооружения у него имелся один «опасный», «рискованный» участок – пространство между клинами-щипцами, где задерживается снег, скапливается атмосферная влага, а, следовательно, быстро загнивают деревянные элементы кровли и крыши. Без сомнения, для удаления воды плотники устроили водосточные желоба (как у жилых домов, из выдолбленных брёвен), и предусмотрели многослойную гидроизоляцию этого участка (настелив несколько слоёв берестяных полотнищ). Тем не менее, частый ремонт этого участка крыши был неизбежен.
Ко времени посещения селения Д. В. Милеевым церкви уже «исполнилось» два века с четвертью. То, что деревянное сооружение просуществовало без серьёзного ремонта более двух столетий – вполне реально, это далеко не предельный срок эксплуатации бревенчатого строения. Удивительно то, что сооружение столь долго сохранялось, имея такой «рискованный» участок – как же нужно было ухаживать за строением, беречь его! Нужно ещё учесть, что церковь на самом деле высокая – более 30 м. – почти 10-этажный дом! Но ведь это не обычная постройка, а храм Божий! Вероятно, сыграла свою роль и гордость осиновских прихожан за свой храм – ведь он был единственным не только на всё Подвинье, но и на всю Россию!
Рис. 11. Д. В. Милеев. Осиново. Акварельный этюд
Конечно, Д. Милеев чувствовал особую живописность здешнего архитектурного ансамбля (ведь каждый архитектор по определению художник!), и поэтому оставил потомкам не только фотоснимки и обмерные чертежи, но и любопытный акварельный этюд (рис. 11)[19]. Строения на рисунке абсолютно узнаваемы, но словно бы сдвинуты ближе друг к другу, Воздвиженская церковь необычно стройная, а колокольня завершена, как и прежде, шатром. Но ведь это не фотоснимок, а художественное произведение!
Где-то в дальнем углу этой церкви Милеев нашёл интересные детали – намётанный глаз специалиста сразу увидел старинные вещи! Это резная колонна и величавый портал (рис. 12),[20] причём портал он нашёл в виде разобранных колод (на снимке колоды неплотно состыкованы, а также один вершник имеет глубокую трещину, вероятно, полученную при разборке портала).[21] По всей видимости, эти прекрасные элементы украшали трапезную палату до её переделки в 1776 году и были прибраны – в подклет ли, в кладовую. Рука не поднялась выкинуть. Исследователь вынес эти древние элементы из храма, состыковал, прислонил к стене и сфотографировал.
Рис. 12. Введенско-Никольская церковь. Портал и колонна. Фотоснимок Д. В. Милеева, 1906г.
В центре резного участка восьмигранной колонны – один крупный, мастерски оформленный «кувшинчик». Он покоится на низком элементе типа братыни и поддерживает два одинаковых скруглённых пояска. Элементы резьбы традиционны для двинского зодчества, но в колоннах каждого северного храма «собраны» в своей последовательности.
Древний портал чудесен: широкие косяки объединены вырезанным по центру стилизованным узором хлебных колосьев. Внутренний край косяков акцентирован аккуратной тонкой порезкой в три узкие ленточки и заканчивается изящной килевидной арочкой, выполненной уверенной рукой мастера в виде упругой двинской волны. Резьбой в виде косички-колосьев были украшены порталы церквей в Пучуге, в Заостровье (под Архангельском) и некоторых других, ну а килевидная арочка использовалась повсеместно. Однако каждый из этих замечательных порталов северных церквей индивидуален, каждый – наособицу. В этом их художественная и историческая ценность. Петербуржский архитектор выполнил чертёж осиновского портала (рис. 13).[22] Этот чертёж попал на страницы монографии «История русской архитектуры».
Рис. 13. Введенско-Никольская церковь. Портал. Обмерный чертёж Д. В. Милеева, 1906г.
Ограда осиновского погоста с интересными Святыми воротами также привлекла внимание столичного архитектора. Милеев сохранил осиновскую ограду для потомков на нескольких фотоснимках (например, рис. 5, 14[23]) и обмерном чертеже (рис. 15).[24]
Рис. 14. Осиново. Введенско-Никольская церковь и Святые ворота ограды.
Фотоснимок Д. В. Милеева, 1906г.
Особенно хлопотал Д. В. Милеев о здешней колокольне, которая ко времени его приезда имела значительный наклон (рис. 16).[25] По его предложению вопрос «о переустройстве деревянной колокольни в Осиновском приходе» рассматривали и АЕЦАК,[26]и петербуржская ИАК,[27] с разрешения которой строение в 1910 году было «исправлено» (возможно, при участии архитектора).
Рис. 15. Осиново. Ограда. Обмерный чертёж Д. В. Милеева, 1906г.
Три года (1913-15 гг.) летами по Русскому Северу путешествовал Владимир Владимиров, тогда ещё студент архитектурного отделения Института гражданских инженеров (Петербург). Несмотря на то, что он был фотографом-любителем, его снимки сделаны весьма профессионально. Известны выполненные им изображения строений Осиновского погоста: Введенско-Никольский храм (рис. 17а)[28] и Святые ворота ограды (рис. 17б).[29]
Рис. 16. Осиново. Колокольня. Фотоснимок Д. В. Милеева, 1906г.
А дальше начался чёрный период истории двинской жемчужины. В 1930-е годы «воинствующие безбожники» покусились даже на прекрасный, единственный в своём роде Осиновский храмовый комплекс. В 1930 году Введенско-Никольскую церковь переоборудовали под начальную школу, уничтожив её уникальное завершение. Что с ней случилось дальше – я не знаю.
Рис. 17а. Никольско-Введенская церковь. Общий вид с юго-запада.
Фотоснимок В. Владимирова, 1913-15 гг.
4 февраля 1931 году на собрании жителей Осиновского сельского совета была оформлена ячейка «общества воинствующих безбожников» из 12 человек. А уже через месяц эти безбожники приняли решение об упразднении Воздвиженской шатровой церкви и устроили в ней клуб. При этом она до войны сохраняла внешний вид церкви. Лишь после Великой Отечественной войны стали решать её судьбу. В 1949 году областное управление культуры попросило Осиновский сельсовет сообщить им о судьбе местных памятников архитектуры. Сельсовет ответил: «В 1947 г. по решению Виноградовского райисполкома здание Воздвиженской церкви теряет всякую ценность и никакого значения памятника не имеет, так как в 1918 г. все ценности растащили. Поэтому разворочена и стены употреблены на постройку клуба и избы-читальни»; подписали председатель сельсовета А. Пономарёв и секретарь Уткин.[30] Так было: райисполком постановил – значит, так и быть, и отныне можно с бывшим памятником архитектуры делать всё что угодно. А сколько ещё было подобных постановлений райисполкомов и сельсоветов? Это я о невежестве.
Рис. 17б. Осиновский погост. Святые ворота ограды. Фото В. Владимирова, 1913-15 гг..
Так на Двине расправлялись с храмами Божьими. Именно – расправлялись. Но Бог попираем не бывает. Печально и даже трагично складывались судьбы тех, кто поднял руку на святыни. А ведь это были не иноземные захватчики-интервенты (те деревенские храмы не разрушали; они могли быть повреждены во время военных действий, перестрелки, но это неизбежность). Это были свои, деревенские люди, только с помутнённым разумом, бредовой идеей мировой революции и желанием «на небо залезть – разогнать всех богов». Многие старые люди считают свои болезни, несчастья и жизненные неурядицы карой за совершённое в молодости святотатство, за поругание веры отцов и богохульство. До сих пор старики-северяне рассказывают о разрушении церковных строений и Божьем наказании тех, чьи руки рубили под корень могучее древо православной веры. Но от пня, как известно, всегда тянутся молодые побеги, мощные и здоровые. Дай бог им вырасти и расцвести!
[1] Акты социально-экономической истории Севера Восточной Руси кон. XIV – нач. XVI вв. М., 1964. Т. 3, документы 14-16.
[2] Краткое историческое описание приходов и церквей Архангельской епархии. Вып. II. Архангельск, 1895. С. 160-163. Здесь и далее факты и цитирование без ссылок взяты из этого источника.
[3] Научный архив ГНИМА им. А. В. Щусева, фототека, фонд Архангельской обл., колл. 1, нег. 738. Фотоснимок нач. ХХ в., автор неизвестен. Опубл. в: Судьба культурного наследия России. ХХ век. Чёрная книга: утраты. М., 2003.
[4] Научный архив ГНИМА им. А. В. Щусева. Фототека, фонд Архангельской обл., колл. 5, нег. 7723. Фотоснимок 1930-40-х гг.
[5] Научный архив ИИМК РАН, фототека, том О.469. Фотоснимок Д. В. Милеева, 1906 г.
[6] Фотоснимок Милеева, 1906 г. Опубл. в: Судьба культурного наследия России. ХХ век. Чёрная книга: утраты. М., 2003.
[7] Игорь Грабарь. О русской архитектуре. Исследования. Охрана памятников. М., 1969. С. 178. Ещё один фотоснимок, сделанный Грабарём, приведён в: Горностаев Ф. Ф., Грабарь И. Э. Указ. соч., Т. I, С. 351. Здесь он не представлен, т. к. в книге затемнён. Он почти полностью повторяет рис. 7.
[8] Часть фотоснимков и обмерных чертежей Д. В. Милеева опубликована в «Известиях ИАК». (Вып. 41. СПб., 1911 г., С. 203-204, рис. 132-137) и перепечатана в «Курсе истории русской архитектуры» М. Красовского (Пг, 1916. Переиздание СПб., 2002. С. 208, рис. 251).
[9] Красовский М. В. Указ. соч. С. 208, рис. 252. Рис. Д. Савицкого.
[10] Горностаев Ф. Ф., Грабарь И. Э. Деревянное зодчество // История русского искусства / Под общ. ред. И. Э. Грабаря. Т. I. История архитектуры. М., 1909 г. С. 355.
[11] Известия ИАК. Вып. 41. СПб., 1911. С. 203-204.
[12] Например, Богоявленская церковь (1643 г.) Елгомского погоста, Успенская церковь (1675г.) в Задней Дуброве, Успенская церковь (1675 г.) Усть-Паденьги и др.
[13] Билибин И. Я. Народное творчество русского Севера // Мир искусства, 1904 г. С. 310.
[14] Мильчик М. И., Ушаков Ю. С. Деревянная архитектура Русского Севера. Страницы истории. Л., 1981. С. 48, рис. 19.
[15] Об этом известно из Писцовой книги, составленной в 1681 г. (Мильчик М. И. Деревянный собор Благовещения конца XVII века в Шенкурском остроге // Народное зодчество. Межвуз. сб. Петрозаводск, 2004. С. 143. Автором приведена ссылка на: ГААО, ф. 510, оп. 1, д. 20).
[16] Известия ИАК. Вып. 52. СПб., 1914. С. 166.
[17] Бодэ А. Б. Деревянные храмы Русского Севера. Архитектура и местное своеобразие. М., МГСУ, 2011.
[18] Об этом см.: Шаповалова Л. Г. Русского Севера храмы. Верхнее Подвинье (Архангельск, 2015). Очерк «На пермогорском крутояре».
[19] Д. В. Милеев. Осиновский погост. Акварельный этюд из серии «Из путешествий в Новгород и по северу России». 1906 г. Опубл. в Ежегоднике о-ва архитекторов-художников, вып. 9, СПб., 1914 г. С. 97.
[20] Научный архив ИИМК РАН, фототека, том О.469. Фотоснимок Д. В. Милеева, 1906 г.
[21] У художника В. В. Верещагина в альбоме, привезённом им из путешествия по Северной Двине в 1894 г., имеется карандашный рисунок, названный автором «Портал церкви и ворота ограды погоста села Березняки (Семёновск)» (бум., граф. кар. 13х21,4 см.) (В. В. Верещагин в Третьяковской галерее. М., ГТГ, 1992. Альбом-каталог. Порядк. № 621.). Есть предположение, что живописец неправильно аннотировал свой рисунок (перепутал селения! – такое в истории северного зодчества бывало неоднократно, ведь Осиново – напротив Березника), и там изображены элементы церкви Осиновского погоста. Ограда храмового ансамбля в Березнике была «поздняя», невыразительная – из кирпичных столбиков и деревянного штакетника между ними, и совершенно не привлекла бы внимание художника. Рисунок нигде не публиковался, является собственностью музея, поэтому подтвердить или опровергнуть предположение не представляется возможным.
[22] Известия ИАК. Вып. 41. СПб., 1911, С. 204, рис. 136. Интересно отметить, что в этом журнале чертёж портала неправильно аннотирован: назван «окно Осиновской церкви». Так бывало. Мне известен ещё один случай подобной аннотации – «окно» вместо «портал».
[23] Научный архив ИИМК РАН, фототека, том О.34, № 79. Фотоснимок Д. В. Милеева. Опубл. в: Известия ИАК. Вып. 41. СПб., 1911 г. С. 203, рис. 134.
[24] Известия ИАК. Вып. 41. СПб., 1911, С. 203, рис. 132; Красовский М. В. Указ. соч., С. 127.
[25] Известия ИАК. Вып. 41. СПб., 1911, С. 204, рис. 137.
[26] ГААО, ф. 510, оп. 1, д. 59. Черновик отчёта о работе АЕЦАК за 1910 г С. 111.
[27] Известия ИАК. Вып. 39. СПб, 1911. С. 2. Протоколы реставрационных заседаний от 22 сентября 1910 г. Дело 199; Известия ИАК. Вып. 41. СПб., 1911. С. 203; Горностаев Ф. Ф., Грабарь И. Э. Деревянное зодчество // История русского искусства / Под общ. ред. И. Э. Грабаря. Т. I. История архитектуры. М., 1909 г. С. 351.
[28] ГНИМА им. А. В. Щусева. Фототека, фонд Архангельской обл., колл. V, нег. 10908. Фотоснимок В. М. Владимирова, 1910-е гг. Опубл. в: Русское деревянное зодчество: сложение традиций, изучение и описание. Взгляд из ХХI века. М., ГНИМА, 2015. С. 136.
[29] ГНИМА им. А. В. Щусева. Фототека, фонд Архангельской обл., колл. V, нег. 10910. Фотоснимок В. М. Владимирова, 1910-е гг.
[30] Научный архив ГАУ НПЦ, дело 1-278. Переписка о состоянии церквей Виноградовского р-на. С. 6-8.