Л. Шаповалова

 

Самый мыс, самая высокая точка кургóминского берега издавна была отмечена тремя вертикалями храмовых строений. Всякий, двигавшийся по воде или посуху, увидев храмы, мог сориентироваться среди двинских островов и длинных наволоков. Видимые издалека, церковные строения зрительно организовывали всё окружающее пространство – деревни, часовни, кресты, покосы, пашни, мосты, ограды и тропинки – в целостный архитектурный ансамбль.                               Рис. 1. Кургомень. Вид на погост со стороны деревни. 8 июля 2014 г.

В Кýргомени храмовые строения утрачены уже столетие назад. Теперь на погосте – еловый лес (рис. 1). Сведения о здешних храмах крайне скудные, а их изображений практически не сохранилось. Но кое-что удалось узнать.[1]

Изначально Кургоминский приход был частью соседнего Топецкого прихода. Разделение церковного образования произошло в 1605 году, при этом священники Топецкого прихода «дали [кургоминцам] в благословение образ святого пророка Илии». Поэтому первый храм на здешнем погосте, построенный в том же 1605 году, стал Ильинским. На северных погостах принято было строить два храма – «летний» и «зимний», да ещё поблизости колокольню. Ильинский храм был «зимним». Колокольню построили в том же 1605 году.[2] Другой храм построили через 18 лет, в 1623 году, и освятили в честь праздника Воздвижения Креста Господня, то есть его называли Крестовоздвиженским (Воздвиженским). Этот храм был «летним».

Первый Ильинский храм, простояв какое-то время, сгорел. Самой частой причиной горения деревянных храмов было попадание молнии – куда же молнии метить, как не в самое высокое строение в деревне?! Горели от оплошности церковнослужителей и прихожан – свечу уронили и вовремя не заметили. Горели от неисправности печи или недогляда за ней. Горели часто. Но снова и снова прихожане возводили свои деревенские святыни – на том же месте и с тем же храмоименованием. Второй Ильинский храм та же

участь (пожар) постигла в 1791 году. На следующий год начали возводить третий по счёту Ильинский храм, который освятили в 1793 году.

Из архивных документов удалось определить, что оба храма были самого распространённого на Севере архитектурного типа – «восьмерик на четверике». Различались они, кроме размеров, наличием трапезной и чуть-чуть формой плана.[3] Все три строения были шатровыми.[4]                Рис. 2. Кургомень. Храмовый ансамбль. Подрис. подп. Воздвиженский храм 1623 г.                                                                       Из кн. Забелло и др, С.110.

Внешний облик колокольни и одной из церквей Кургоминского прихода сохранился в исторической памяти на известном фотоснимке (рис. 2).

Замечаем, что колокольня (скорее – колоколенка) не особо высокая, но стройная и ладная. Она самого простого (и древнего!) типа – восьмигранным срубом от земли. Совсем такая, какова сохранившаяся колоколенка в Цивозере (тоже перв. пол. XVII в.). Эти постройки – словно близнецы: таких же пропорций, такого же очаровательного в своей скромности силуэта. Этот предельно лаконичный архитектурный тип деревянных колоколен был широко распространён по всей Двинской земле.

Стройная шатровая церковь на снимке весьма хороших пропорций. Это сооружение по сравнению с другими шатровыми храмами было не особо высоким (до креста около 26 метров), но все его части были соразмерны, брёвна в срубах аккуратно сложены и подогнаны, одним словом, строение было ладным. Просторная западная пристройка с тремя окнами с южной стороны – это трапезная. Все части храма подняты на высокий подклет. В храм вело праздничное «двухвсходное» крыльцо традиционной для Подвинья формы. Почти такие же крыльца сохранились на храмах в Сельце и Соозере.                        Рис. 3. Кургомень. Тот же храм. Подрис. подп. Ильинск. храм 1792 г.

Имеется ещё один снимок кургоминской церкви (рис. 3), почти неизвестный, – вид с юго-востока. На этом снимке отлично виден алтарный прируб, перекрытый изящного абриса «бочкой» с длинными полицами. Виден и ступенчатый план строения. Значит, на обоих фотоснимках запечатлена действительно «зимняя» Ильинская церковь. Это удалось определить из анализа архивных сведений и фотоснимков.

Впервые эти два фотоснимка были опубликованы в журнале «Древности» за 1907 г.[5] В подрисуночной подписи в журнале тоже было указано, что это Ильинский храм. Но сведения в таких, центральных изданиях всегда нужно проверять.

А как выглядел другой храм? А что ещё известно об этих строениях?

И тут мне невероятно повезло – в Архангельском областном архиве удалось обнаружить две старые толстые папки, которые даже называются одинаково: «Об исправлении церквей в Кургоминском приходе».[6] Почему «Об исправлении…»? Потому, что к концу XIX века обе церкви прихода обветшали и требовали ремонта.

В 1889 году в Кургóминский приход был назначен только что окончивший семинарию молодой (25 лет) и энергичный священник Владимир Ивáнов. Он-то и стал инициатором ремонта храмов. Одной из церквей, Ильинской, к тому времени «исполнилось» около сотни лет, а другой, Воздвиженской, – без малого триста! Три столетия – это, пожалуй, предельный срок эксплуатации деревянного строения без переборки или капитального ремонта. Ремонт был действительно нужен.

Здешний приход был очень бедным. Почему? «Большинство прихожан – раскольники, а потому о благоустройстве святых храмов не радеют, а других средств [к поддержанию храмов] не имеется», – писал местный священник. Сохранилось письмо-объяснительная прихожан в том, что они даже не имеют возможности выделить «из церковной суммы» один рубль – вставить стекло в окно храма.

В Ильинской церкви, где имелась печь, бывало настолько холодно, что «в морозы в церкви даже вода замерзала. Сами мужики, народ к холоду привычный, стоят всю службу с засунутыми в рукава руками, вынимая их только для того, чтобы перекреститься». Ильинская церковь «пришла в такую ветхость, что требует перестройки. Крестовоздвиженская церковь стенами крепка…». Стоп-стоп. Получается, что Воздвиженская церковь, которой более 250 лет, «стенами крепка», а Ильинская, которой около 100 лет, – «особо ветхая»? Так не бывает. Скорее всего, в 1792 году Ильинскую церковь не перестраивали, а отремонтировали после пожара. А вот когда она была построена – неизвестно.

Вероятно, священник Владимир Иванов несколько преувеличил степень «ветхости» вверенных ему сооружений – по принципу «проси больше». Местный благочинный отметил, что состояние кургоминских храмов не столь плачевное, и епархиальное руководство дало разрешение на ремонт Ильинского храма. Однако прихожане на ремонт церкви не соглашались, настаивая на полной её переборке из-за ветхости. Кроме того, необходимо было устроить каменный фундамент.

…Переписка продолжалась уже три года, а толку не было. По поручению епископа губернский архитектор выполнил «проэкт» нового храма (чертежи представлены в архивной папке). Но что это был за проект! Убогая постройка, «пряничный домик», подходящий скорее для Крыма, нежели для северного края! В то время Синод выпустил большим тиражом альбом «образцовых» проектов церковных зданий, рекомендованных для строительства в России. Оттуда этот «пряничный домик» и был взят. За три листа скопированных из альбома (!) чертежей размером с современный лист писчей бумаги архитектор запросил с сельского общества (и получил!) 15 рублей – большая сумма для бедного прихода. Разве нужен был прихожанам этот «пряничный домик»? Они-то собирались сделать «с сохранением прежнего вида». Сами выражения «по старине», «как водится», то есть по освящённому временем обычаю, были своеобразным эталоном качества. Древний обычай в глазах северянина был высшим законом жизни.                                   Рис. 4. Кургомень. План местности церковного погоста

                               Чертил свящ. Владимир Иванов. Прорись Л. Г. Шаповаловой

Чтобы определиться с местом постройки нового храма, священник Владимир Иванов собственноручно вычертил – вот удача! – «План местности церковного погоста…» (рис. 4)[7] и подписал именования храмов. Сопоставление ракурса фотосъёмки с этим планом ещё раз подтверждает, что на снимках именно Ильинская «зимняя» церковь. На плане даже изображено её двухвсходное крыльцо.

Тем не менее, под давлением церковного начальства прихожанам пришлось дать письменное согласие на строительство этого «пряничного домика». Но надо было получить ещё одно разрешение на переделку – из столичного или московского археологического общества. В то время в России было принято строгое правило (указ Синода!), согласно которому любой ремонт, а тем более перестройка храмовых строений возможны были только по согласованию с обществами старины, где работали специалисты (историки и искусствоведы) очень высокого уровня. Из Императорского московского археологического общества (ИМАО) ответили, что древние кургоминские строения представляют определённый интерес, и попросили выслать фотоснимки объектов. Эти два фотоснимка, вероятно, были сделаны как раз для ИМАО, и теперь являются единственными изображениями древнего Ильинского храма. Снимки сделаны каким-то неизвестным фотографом, проживавшим в Шенкурске (об этом имеются упоминания в архивной папке) – ближе не нашлось фотографа.

Прошло уже 4 года, а дело с ремонтом не двигалось. И тут ещё одна напасть – у бедного Кургóминского прихода обнаружился «благодетель» – санкт-петербургский купец Георгий Дурнякин. Он предложил на месте существующей ветхой церкви выстроить новую, выделив на это огромные средства – 4000 рублей. При этом меценат высказал пожелание переосвятить храм «во имя св. вмч. Георгия… и других святых» (то есть своего небесного покровителя и покровителей своих ближайших родственников. – Прим. авт.). Сельский священник бедного прихода был категорически против переосвящения храма, в том числе и потому, что «это может ухудшить отношение прихожан к Церкви» в приходе, где и без того полно старообрядцев.

Сельский священник, вконец растерявшись, обратился напрямую к епископу с «Прошением». Обрисовав ситуацию, он спрашивает – как же быть? К этому «Прошению» были приложены – ещё одна удача! – «План и фасад Кургоминской Ильинской церкви в нынешнем виде» (рис. 5),[8] сделанные, вероятно, рукой священника. «В нынешнем виде» – значит, до перестройки. На рисунке – точь-в-точь строение с фотоснимка! Даже прорисованы те же три окошка в южной стене трапезной и дверь в подклет.                           Рис. 5. Кургомень. План и фасад… Ильинской церкви в нынешнем виде

                             Чертил свящ. Владимир Иванов, 1893 г. Прорись Л.Г.Шаповаловой

Надо думать, что епископ тоже оказался в затруднительном положении. На «Прошении» сохранилась его резолюция: «Древнюю церковь, как редкость, поддерживать понемногу на местные средства. Новую церковь строить ради удобства. Что делать потом… покажут обстоятельства, а пока разрушать ничего не нужно, а строить можно».

Итак, сохраняя старую Ильинскую церковь, нужно строить ещё одну церковь на погосте. Но где взять средства? Ведь нельзя же принять предложение этого благодетеля. Ведь древняя Ильинская церковь – святыня! Да и гордость была у кургоминцев – не могли они плясать под чужую дудку!

В то время в Архангельскую епархию обратился бакинский купец Григорий Арафелов (возможно, выходец с Севера) с предложением профинансировать возведение храма в одном из бедных приходов. Епархиальное руководство с радостью поддержало эту идею. Бакинский купец выделил на постройку храма те же 4000 руб., но без каких-либо условий. Кроме того, в Кургомень была направлена ещё 1000 руб. – от протоиерея Иоанна Ильича Сергиева (о. Иоанна Кронштадтского). Теперь средств должно хватить.

Уже в начале весны следующего, 1894 года прихожане представили в епархиальное управление на утверждение смету на ремонт Ильинской церкви» и чертежи строений – их внешний вид до ремонта. Вот оно, научное открытие – обнаружены чертежи всех давно утраченных древних строений Кургоминского прихода!!!

                             Рис. 6. Кургомень. План и фасад Крестовоздвиженской церкви

                            Чертил Николай Добрынин, 1894 г. Прорись Л.Г . Шаповаловой

Чертёж Воздвиженского храма (рис. 6)[9] выполнил «архитекторский ученик» Николай Добрынин. Храм был такого же типа, что и Ильинский, только выше (более 30 метров) и, на мой взгляд, наряднее. Очень высокий подклет, острые крыши прирубов, крутобокий шатёр с маленькой луковичной главкой, а также вертикальное членение срубов, подчёркнутое сдержанной отделкой, зрительно увеличивали и так немалую высоту строения.     Рис. 7. Кургомень. Колокольня. чертил Егор Анисимов, 1894 г. Прорись Л. Г. Шаповаловой.

Чертежи колокольни (рис. 7)[10] и Ильинской церкви (рис. 8),[11] а также смету на «поправку» обоих храмов выполнил Егор Анисимов, «крестьянин бóрецкого прихода». Егор Анисимов сделал чертежи тушью, очень тонким пёрышком, без единой помарочки, пожалуй, даже чище и аккуратнее, чем чертил «архитекторский ученик», а сметы сделал весьма полно, грамотно и вполне профессионально. Только вдумайтесь – простой крестьянин далёкого провинциального прихода в XIX веке не только умел грамотно составлять инженерно-строительную документацию, но и имел удивительные способности к черчению! Чудеса! Теперешний выпускник строительного вуза на такое точно не способен!                                         Рис. 8. Кургомень. План и фасад Ильинской церкви.

                                 Чертил Егор Анисимов, 1894 г. Прорись Л. Г. Шаповаловой.

Вдруг меня осенило – этот Егор Анисимов ведь бóрецкий! Тут ведь ясно написано: «крестьянин бóрецкого прихода»! А там испокон веков жили рисовальщики, прославившие своё село переписыванием церковных книг и самобытной узорчатой росписью. Кисть и перо борецкие рисовальщики держали в руке твёрдо!

Судя по представленной смете, ремонт Ильинской церкви предстоял очень большой, по сути дела это была перестройка. Финансовый расчет выполнил тот же Егор Анисимов – с точностью до копейки! И количество брёвен точно рассчитал!

Лес – без малого 900 брёвен – был отпущен беспошлинно. Подряд на заготовку леса взял Алексей Пелевин – житель Вельского уезда. Деревья выбирали из Кодимской лесной дачи (то есть где-то в районе Пучуги). В помощниках у Пелевина были Яков Колодкин и Василий Глядилов из пучужской деревни Мальцевской.

В это же время судьбу кургоминских деревянных храмов решали в Москве, в ИМАО. Комиссия просила одного из своих участников, архитектора А. Л. Обера, на основании присланных фотоснимков «начертить… рисунок желательного вида» Ильинской церкви. Однако архитектор Обер, «по размышлении», отказался это сделать, усомнившись в том, что на месте смогут грамотно реализовать представленное им на рисунке.[12] Зря Обер обидел умелых и смекалистых северных зодчих! Хорошо, что они об этом не узнали.

Наконец-то в Кургомень пришёл ответ из ИМАО: «[ремонт] церкви Св. пророка Илии ввиду замечательного интереса, представляемого ею как в художественном, так и в археологическом отношении может быть разрешена лишь с условием полного сохранения… существующего вида храма».[13] И дощатую обшивку запретили!

Сельский сход кургоминской волости, конечно же, согласился выполнить всё «в прежнем виде» (ведь прихожане хотели сохранить старину), но настаивал на переборке Ильинской церкви, а также нужно было сделать большой ремонт колокольни и Воздвиженской церкви.

Наконец-то в июле 1894 года, через пять лет после обращения сельского священника, епархиальное руководство разрешило работы. Лесоматериала и денег было достаточно. Всё сделали быстро, за одно лето, до сентября. Подрядчиком Ильинского храма был, вероятно, упомянутый Алексей Пелевин (тот, который заготовлял лесоматериалы), т.к. он в то время был известным на Двине «церковным мастером».[14]

Весной и летом следующего 1895 года был сделан большой и очень сложный ремонт Воздвиженского храма (в том числе подведён каменный фундамент, выровнен домкратами сруб и заменены ветхие венцы отдельные брёвна в стенах), который выполнили Андрей Губницын и Михаил Пастухов – жители Топецкого сельского общества. Те же мастера отремонтировали колокольню, причём пришлось перебрать шатёр и верхнюю часть сруба. Интересно отметить, что в строительном договоре неоднократно упоминалось об употреблении старых годных лесоматериалов (брёвен, брусьев, досок обшивки) и даже гвоздей – ведь гвозди были кованые, каждый сделан вручную! Вот и колокольню обшили старыми досками от Воздвиженской церкви: «тёс переворотить наизнанку… и выстругать».

Оставалось лишь обшить стены обоих храмов досками и окрасить, но деньги закончились. Тогда епархия выделила из своих ресурсов ещё 300 рублей. После осадки стен обе церкви всё-таки обшили досками и окрасили белилами – втихомолку, нарушив предписание археологического общества.

Всё, что хотели, сделали.

Итак, кургоминская колокольня, построенная в 1605 году, является древнейшей из известных документально подтверждённых северных колоколен, а «летний» Воздвиженский храм, построенный в 1623 году, – древнейшим из известных документально подтверждённых северных храмов типа «восьмерик на четверике с шатром».[15] Когда был построен «зимний» Ильинский храм, отремонтированный в 1792 году после пожара, неизвестно.                Рис. 9. Кургомень. Воздвиж.ц. 1623 г. По фотоснимку Д. В. Милеева, 1906г.

И ещё мы точно установили, что на двух старых фотоснимках изображён Ильинский храм. А это – Воздвиженский (рис. 9)[16] ! В самые первые годы ХХ века в научных экспедициях по Двинской земле неоднократно бывал известный архитектор-реставратор и исследователь русского зодчества петербуржец Дмитрий Васильевич Милеев. В здешней местности он был в 1906 году. Тогда-то и был сделан этот фотоснимок. Храм здесь новенький, «с иголочки», обшит и окрашен. Внешний вид строения полностью соответствует чертежу.

Ну, а откуда лес-то взялся на месте церковного погоста? Ответ нашёлся в той же пыльной архивной папке.                                             Рис. 10 Кургомень. Погост. Елки. 8 июля 2014г.

Итак, многолетняя эпопея с ремонтом и перестройкой кургоминских церквей была закончена. Оставалось лишь огородить погост, но средств не было совсем. Сельский сход придумал сделать… живую изгородь из елей! Сказано – сделано. В июле 1900 года периметр погоста был «засажен ёлкою в два ряда» (рис. 10). Три последующих года подсаживали новые деревья взамен подсохших – плохо приживались.[17] Ведь это сосна хорошо растёт в песчаном грунте, на солнцепёке, а ёлочки, пока маленькие – тенелюбивые, они хорошо растут лишь во влажном грунте под защитой других деревьев. Однако прижились и вымахали вот какими великанами.

Значит, приходские храмы находились в центре этого елового квадрата. Но почему там не ровное место, а какие-то бугры, всё перерыто (рис. 11)? И этому нашлось историческое объяснение – Кургомень, пожалуй, больше, чем какая-либо другая двинская местность, пострадала в годы Гражданской войны.                                                         Рис. 11. Камни в еловом леске.

В августе 1918 года в Архангельске с пришедших английских кораблей высадился вооруженный десант интервентов. Наступление интервентов и белогвардейцев по Двине было молниеносным. Силы были слишком неравными. Белогвардейцы рвались к Котласу для соединения в районе верхней Волги с южной армией – войсками Колчака – и дальнейшего наступления на Москву, интервенты прибыли к ним на помощь освобождать Север от «красной чумы». Уже через две недели захватчикам удалось продвинуться вверх по Двине не только до Кургомени, а даже до Пучуги. Самые жестокие бои проходили на Средней Двине, в районе от Березника до Пучуги, поселения неоднократно отбивали то белые, то красные. В результате ожесточённого сопротивления войск Красной Армии осенью 1918 года фронт стабилизировался в этих краях. С поздней осени 1918 года до апреля 1919 года линия Тулгас – Кургомень была линией фронта. В Тулгасе и Кургомени были укреплённые позиции интервентов. В селениях выше линии фронта – Топсе, Сельце и Заостровье – стояли отряды Красной Армии.

Когда в Кургомень пришли интервенты, храмовые постройки на погосте были в целости и сохранности. Колокольня на высоком безлесном берегу (ёлки-то были маленькими!) как нельзя лучше подходила в качестве наблюдательной вышки – чужеземцам отлично было видно Двину на много вёрст вверх и вниз по течению. Захватчики стали возводить здесь укрепления. Около погоста («в ёлках»), ближе к угору, устроили блиндаж и установили два морских (!) орудия – отсюда удобно было стрелять по кораблям. Блиндаж был прочным, в несколько накатов, с двумя выходами: в деревню и на угор, и обнесён колючей проволокой. Такое же укрепление было и в деревне Кулиге, а в кургоменсих деревнях соорудили пулемётные блокгаузы.[18] На кургоменском лугу был устроен аэродром, на котором садились самолеты Славяно-Британского авиакорпуса. С самолёта вели аэрофотосъёмку (рис. 12). Красноармейцы, естественно, знали об укреплённых позициях белых.

Весной 1919 года красноармейцы воспользовались тем, что в верховьях Двина вскрывается раньше, и Северо-Двинская флотилия прибыла на фронт раньше флотилии захватчиков. Красной Армии, сильно ослабленной в ходе военных действий, корабли доставили вооружение и тем самым оказали войскам огромную помощь, но перевеса в военном противостоянии пока не получилось – победное наступление Красной Армии началось лишь в сентябре 1919 года.

1 мая 1919 года большевики предприняли наступление – началась т. н. «Кургоминская операция». Красноармейцам необходимо было вытеснить американцев из Кургомени до того, как по реке снизу придут американские канонерки. «Большевики устроили нам ˮПервомай“», – отмечено в дневниковых записях американского солдата. На рассвете в 6 часов 15 минут канонерки большевиков «Павлин Виноградов» и «Карл Либкнехт» приблизились к селению и развернулись кормой. По блиндажу интервентов на кургоменском угоре красноармейцы палили и с канонерок, из кормовых орудий, и из-за реки, из Тулгаса (там большевики установили крупное дальнобойное орудие, которое американцы называли «Большой Бам»). Стреляли зажигательными снарядами. В ответ интервенты открыли огонь из орудий, скрытых в блиндажах. Уже к 7 часам утра кормовые орудия на кораблях красных настолько накалились, что судам пришлось развернуться и продолжать бой из носовых орудий. К 8 часам 30 минутам несколько снарядов, пущенных красными, попали в стоящую на краю обрыва колокольню. Колокольня всполыхнула, как свечка. К 10 часам от неё уже не осталось и следа, огонь перекинулся на церкви, которые были охвачены сильнейшим пожаром, и вскоре древние строения погоста сгорели дотла. Но укрепления интервентов тогда тоже разбомбили.

«Утром [1 мая 1919 года] большевики предприняли… большую артиллерийскую атаку и сожгли церковь. Это было очень красивое строение, в котором содержалось множество ценностей», – писал в дневнике один из молодых американцев. А ещё за неделю до красноармейского штурма американцы беззаботно «ползали в колокольню и звонили в колокола. Эти колокола гигантские».[19]

Колокола оплавились, упали и раскололись на множество осколков. Говорят, позже нашли один осколок, край юбки, и на нём был фрагмент надписи со словами «Господи, сохрани!» А вот кургоминские деревни Господь и вправду сохранил: хоть и почти год простояли здесь интервенты, но большого урона всё-таки не нанесли. А в других волостях половина домов сожжена была, скот перерезан. Здесь, получается, храмы на себя удар приняли…

И как эхо войны, рухнул на землю колокол звонный,

На десятки кусков разлетевшись легко…

Наши церкви сгорят. Но деревню пожары не тронут!

Ведь, как видно, не зря, оберегом – в грядущие дни –

Сохранит нам земля тот кусок колокольного звона

Со словами-молитвой: «Господь, сохрани!»

(Галина Рудакова)

 

До сих пор в церковном лесочке земля вздыблена – тут и там выпирают из земли огромные камни. И не понять теперь, то ли это вздыбленные взрывами могильные плиты, то ли развороченные валуны фундаментов церковных строений, то ли остатки разбомблённого белогвардейского укрепления.

[1] Краткое историческое описание приходов и церквей Архангельской епархии. Вып. II. Архангельск, 1895. С. 180-181. Далее неуказанное цитирование из этого источника.

[2] Непосредственно дата возведения колокольни ни в одном известном архивном документе не указана, но т. к. приход образован в 1605 году и в том же году построена первая приходская церковь, предполагаем, что и колокольня построена в том же 1605 году. Значит, кургоминская колокольня – древнейшая документально подтверждённая северная колокольня.

[3] «[Ильинская церковь] состоит из трёх срубов, из коих в западном помещается трапеза, в среднем церковь, и в восточном алтарь. Над средним срубом устроен восьмерик, а над последним шатёр, увенчанный главою и крестом». У Воздвиженского храма ко главному срубу с востока и запада были пристроены два малых прируба, а западный прируб обнесён с трёх сторон галереей. «План средней части [Крестовоздвиженской церкви] вместе с алтарём имеет вид креста, хотя снаружи эта форма не особенно заметна благодаря тому, что паперть немного уже средней части. Над средней частью возвышается шатёр, завершающийся главою и крестом».

[4] «При… двух храмах имеется в отдельном здании деревянная шатровая колокольня…»

[5] Древности. Труды комиссии по сохранению древних памятников ИМАО. Под ред. К. П. Машкова. Том 1. М., 1907 г. Лист XV. Подрисуночная подпись: «Ильинская церковь в Кургоминском приходе Шенкурского уезда». Фотоснимок рис. 2 позднее был опубликован в: Забелло С., Иванов В., Максимов П. Русское деревянное зодчество. М., 1942. С.110. Подрисуночная подпись: «Воздвиженский храм 1623 г.».

[6] ГААО, ф. 29, оп. 4, т. 3, д. 1042. Об исправлении церквей в Кургоминском приходе Шен-курского уезда. 1889-1894 гг.; ГААО, ф. 29, оп. 4, т. 3, д. 1320. Об исправлении церквей в Кургоминском приходе Шенкурского уезда. 1894-1903 гг.

 

[7] ГААО, ф. 29, оп. 4, т. 3, д. 1042. С. 45. «План местности церковного погоста…» Чертил священник Владимир Иванов, 1893 г. Прорись Л. Г. Шаповаловой. 1 – Ильинская церковь, 2 – Крестовоздвиженская церковь, 3 – колокольня. 4 – точка фотосъёмки рис. 1 (наложена на чертёж Шаповаловой).

[8] ГААО, ф. 29, оп. 4, т. 3, д. 1042. С. 75. «План и фасад Кургоминской Ильинской церкви в нынешнем виде…» Чертил священник Владимир Иванов, 1893 г. Прорись Л. Г. Шаповаловой.

[9] ГААО, ф. 29, оп. 4, т. 3, д. 1320. С. 5. План и фасад Крестовоздвиженской церкви. Архитектор Угрюмов, чертил Николай Добрынин, 1894 г. Прорись Л. Г. Шаповаловой.

[10] ГААО, ф. 29, оп. 4, т. 3, д. 1320. С. 4. Колокольня. Чертил Егор Анисимов, 1894 г. Прорись Л. Г. Шаповаловой.

[11] ГААО, ф. 29, оп. 4, т. 3, д. 1320. С. 96. План и фасад Ильинской церкви. Чертил Егор Анисимов, 1894 г. Прорись Л. Г. Шаповаловой.

[12] Памятники архитектуры в дореволюционной России. Очерки истории архитектурной реставрации / Под общ. ред. А. С. Щенкова. М., 2002. С. 346; Древности. Т. 17. М., 1900. С. 320-322.

[13] ГААО, ф. 29, оп. 4, т. 3, д. 1320. С. 19. Отношение ИМАО, № 545.

[14] ГААО, ф. 29, оп. 4, т. 3, д. 1280. О постройке новой церкви в Кургоминском приходе на средства бакинского купца Григория Арафелова. 1893. С. 14.

[15] Упоминание о «шатровых храмах XVII в. в с. Кургоминское Арх.обл. (1623 г.)» приведено во Всеобщей истории архитектуры (Т. 6. М., 1968. С. 126) как пример наиболее древних из известных и наиболее ярких представителях этого типа.

[16] Известия ИАК. Вып. 41. СПб., 1911 г. С. 200-201.

[17] ГААО, ф. 29, оп. 4, т. 3, д. 1320. С. 149-151. Кургоминским звонарём был Афанасий Овцын (од жил рядом с погостом, с севера), а ели вместе с однодеревенцами сажал сын звонаря Андрей Афанасьевич Овцын.

[18] Блокгауз – приспособленный к обороне крестьянский дом, обнесённый сплошным рядом проволочных заграждений.

[19] Из военного дневника сапёра 310-го инженерного полка армии США в гражданскую войну 1918-19 гг. на Севере России Фрэнка У. Дума. Материалы предоставлены А. Сухановским.